"Важно всегда было и будет только то, что нужно для блага не одного человека, но всех людей." - Лев Толстой

 

Баксы перестройки (фантики) для развала Великой Страны

Итак, в девяностые годы доллар въехал с советской подкладкой — порочный, но притягательный предмет, который абсолютное большинство населения в руках не держало. На протяжении 1991 года цены взлетели в 26 раз, и квартирные воры стали выносить из домов содержимое холодильников. До этого, в самом начале 1991-го, еще была павловская денежная реформа. Разумеется, по русскому обычаю, еще за неделю до события премьер-министр Павлов заверил население, что о реформе никто и не помышляет.

22 января в девять часов вечера в программе «Время» был зачитан указ президента Горбачева. Граждане в течение трех дней могли поменять старые деньги (купюры образца 1961 года) на новые. Но только сумму в 500 рублей. Потом еще три месяца — по пятьсот в месяц. Остальные сбережения на счетах замораживались, а в наличном виде игнорировались. Все, хватит. В тот январский вечер советские богачи ушли в ночное. Пересылали сами себе деньги в ночных почтамтах. Бросились в аэропорты, с тем чтобы купить дорогие билеты — а на следующий день сдать. Деньги пропадали. Все журналисты, работавшие в 1991-м, описывали одну и ту же запомнившуюся сцену-картинку: стылое, как похмельное, утро — и у дверей Центрального почтамта на Тверской замерзшая, усталая, злая женщина невиданного обличья — в большой белой шляпе, от которой несло мало тогда виденным шиком. Как у Бунина в «Иде»: «Большой скромности, большого кокетства и дьявольских денег зимняя шляпка». Той зимой еда пропала уже совершенно. Страна нехорошо замерла. И тогда, как позже писал Александр Лившиц, «власти опомнились. Стали искать способ выпуска пара. Замену еды. В конце концов нашли. Вместо питания дали свободу валютных операций. Пустили к нам доллар. Случилось это в мае 1991 года. Зеленые бумажки были, конечно, несъедобны. Но люди обрадовались. Все-таки ценность. В отличие от рубля — надежная. Хранилище сбережений. Не в банки же нести. Там уж точно пропадут. Научил товарищ Павлов».

Доллар русские люди полюбили. За ним в страну потянулись еда и вещи. Из растлителя, которого только в чемодане прятать, он стал хранителем. Доллар-хранитель, доллар-батюшка. В таком виде прожил в диванах и стенках двадцать пять лет, став мерилом работы и зарплаты. Долгие годы если скромному работнику и платили в рублях, то зарплату называли уж точно в долларах. То же и с ценами. Так было понятнее. Доллар по номиналу как бы больше совпадал с понятным советским рублем. Советский рабочий на заводе получал рублей двести. Вот он уже маленький челнок или менеджер. Сколько получаешь? Триста долларов. Или пятьсот. Так как-то яснее было, на каком свете ты находишься, на что можешь рассчитывать.

На покой рассчитывать точно было нельзя. Сначала пережили «черный вторник» 1994 года (11 октября 1994 года день курс доллара подскочил на 27%), потом «черный четверг» 11 августа 1995 года (банковский кризис). Перед выборами 1996 года — по свидетельству Лившица — случился акт народного финансового неповиновения, «обменный бунт»: «Инфляция приличная — 48%. Тут еще президентские выборы. Кто будет главным — Ельцин или Зюганов? Неизвестно. О судьбе рубля и говорить нечего… Граждане прикинули. Напряглись. И закупили 33 миллиарда наличных долларов. Много или мало? Судите сами — порядка 40% доходов федерального бюджета. Так что аппетит был зверский».

Обратно